Форум » Холмсо-Творчество графическо-рисовательное » ШХ в советских карикатурах и шаржах » Ответить

ШХ в советских карикатурах и шаржах

Алек-Morse: Этим постом открываем новую тему... О сколько Шерлок Холмсов разных Печать советская несла Читателям в журналах классных - Им нет числа!

Ответов - 46, стр: 1 2 3 All

Алек-Morse: Забавная находка от Alexander-а Orlov-а газета "Известия", 1960 г., номер за 17 ноября Так вот откуда у нашего Шерлока Холмса ноги растут очки!

Alexander Orlov: Будет еще Холмс и его собака (sic!)

Алек-Morse: Вот: из газеты "Известия" за 1925 г., 17 октября

Михаил Гуревич: А это имеет отношение к статье слева? Читал кто?

Alexander Orlov: Конечно, имеет. Премьер-министр и социал-предатель (глава, наверное, какого-то профсоюза). Подробности - у Вики.

Михаил Гуревич: И Шерлок Холмс упоминается? Читать-то сложно. И почему такая собака?

Alexander Orlov: Это тоже своего рода шарж. Упоминается Холмс как известный организатор нападений и захватов. Слышал звон, да не знает, где он. К тому же по аналогии: наши английские враги - Холмс тоже английский враг. Историк-марксист, № 3(031), 1933, C. 109-111 Критика и библиография. Рецензии. R.H. BRUCE LOCKHART, MEMOIRS OF A BRITISH AGENT Автор: И. ЗВАВИЧ R.H. Bruce Lockhart, Memoirs of a British agent. Being an account of the authors early life in many lands and of his official mission to Moscow in 1918. London and New York. Putnam. 1932. Pp. XIII + 355. Роман Романович Локкарт, британский генеральный консул в Москве, а затем первый британский агент при советском правительстве, контрразведчик и шпион, замышлявший при помощи вооруженного переворота захватить в плен Совет народных комиссаров, выпустил в свет свои мемуары. Со времени первой британской интервенции прошло более 13 лет. Но вопрос об интервенции отнюдь не снят с порядка дня. Английское правительство попрежнему защищает своих шпионов и контрразведчиков, как во времена Локкарта и Керзона. "Мемуары британского агента", находящегося ныне в полной "безопасности", представляют для нас актуальный интерес. Мы узнаем из них подтверждение некоторых фактов, о которых мы только подозревали. Роман Романович Локкарт родился в Шотландии в 1887 г. Родители имели достаточные средства, чтобы послать юного Локкарта в Германию и Францию. Затем Локкарт отправился в Малайские владения в качестве плантатора каучука, где он познакомился с системой выжимания пота в колониях. Возвратившись из дальних колониальных странствий, г. Локкарт (с успехом) сдает экзамен на чин сотрудника министерства иностранных дел и вскоре, после кратковременного стажа в министерстве, получает назначение помощника английского консула в Москве. В III главе, озаглавленной "Московская пышность", Локкарт описывает "блестящую" жизнь старой Москвы. Помощнику английского консула хорошо жилось в Москве. Его охотно принимали в богатых домах; с ним вели знакомство фабриканты, заводчики, князья церкви и московские аристократы; ему случалось завязывать знакомства и среди либерально настроенных интеллигентов. Подготовка войны была в самом разгаре, поэтому русским делам уделялось в Англии значительное внимание. Через некоторое время после начала войны Локкарт стал исполняющим обязанности генерального консула. Его отчеты о "настроениях в Москве" обратили на себя внимание посольства, а затем и министерства в Лондоне. Надо отметить, что информация у англичан в царской России была поставлена плохо. Перед самой революцией в России побывала миссия лорда Мильнера, в составе которой были такие "специалисты по русским делам", как Стивен Грэхем, Бернард Пэйрс и др. Они настолько ничего не поняли в тогдашней русской действительности, что доносили в Лондон: русская армия обожает "царя-батюшку". Гг. Локкарт и Бьюкенен понимали положение вещей лучше, чем их лондонские коллеги. Локкарт получал информацию на промышленных и торговых кругов, в особенности в Москве. Из книги Локкарта видно, что английские посольство и консульство были связаны теснейшими нитями с теми кругами, которые оказались у власти после Февральской революции. Львов и Челноков, деятели Союза городов и Земского союза, октябристы и кадеты искали поддержки Англии, обещая более интенсивное ведение войны, разоблачая коррупцию правящих сфер. Локкарт рассказывает о любопытной встрече Керенского с Бивербруком в 1931 г., когда Керенский, вспоминая о "днях былых", сожалел о том, что Временное правительство не заключило мира. Началась революция, Локкарт и его соратники начинают закреплять свои связи с новым режимом. Перед читателем проходит панорама деятелей Февральской революции. Милюков, Львов, Кокошкин, затем Керенский, Савинков, Чернов, Зензинов, Прокопович, Кускова - "все побывали тут", в английском посольстве или консульстве. Со многими из них Локкарт продолжал и продолжает встречаться и в эмиграции. То здесь, то там проскальзывают воспоминания о той или иной встрече за рубежом Советского союза, еще недавно, в последние годы. Так узнаем мы, что интервенционистская деятельность Романа Романовича еще не прекратилась; он еще молод и полон сил и жаждет принять участие в новой интервенции. Некоторые характеристики Локкарта занимательны и теперь: во всех случаях "герои" революционной фразы и неудавшиеся "Кавеньяки" первой революции для него лишь орудия, которыми не удалось как следует воспользоваться. Локкарт последовательно описывает попытки союзников удержать Россию в войне. К числу этих попыток относятся несколько "социалистических" миссий. Локкарт дает красочную картину миссий Тома и Гендерсона. Покойный Альбер Тома учил посланников политическому цинизму. Палеолог и Бьюкенен не умели согласиться с формулой "мир без аннексий и контрибуций". "Я знаю моих социалистов, - говорил Тома. - Они готовы умереть во имя формулы. Надо принять формулу и видоизменить ее содержание" (стр. 185). Тома предвидел интерпретацию 14 пунктов Вильсона. Так "аннексии" стали "возвращением" и "контрибуции" - "репарациями". Читая между строк третью часть книги Локкарта, посвященную "войне и миру", мы убеждаемся в том, что английская пропагандистская, военная разведочная деятельность в России все время усиливалась в течение 1916 - 1917 гг. Мы встречаем большое количество имен, знакомых нам по более поздней истории: тут и генерал Нокс, и Локкер Лемпсон, и контрразведчик Рейли, и чины посольства, принимавшие впоследствии участие в интервенции. Нить повествования внезапно обрывается; начинающий дипломат отозван в Лондон вследствие неудачной любовной интрижки. В Лондоне Локкарт встречает новую для него атмосферу. Ему "приходится", говорит он, бороться с лживой и нелепой антибольшевистской пропагандой, он должен возражать в ответственных политических кругах против утверждений о том, что Ленин и Троцкий - полковники германского генерального штаба, и тому подобных пошлых выдумок желтой печати. В Лондоне Локкарт вновь встречает Гендерсона, вернувшегося из поездки в Россию и потерявшего разом и свой министерский портфель и обещанное ему место посланника в Петербурге. Ныне г. Гендерсон "играл в революцию и стремился к посту премьера". Но Гендерсон не изменился по существу. "Это был попрежнему богобоязненный методист, мелкий буржуа, боявшийся революции, как всегда; таким он всегда и останется" (стр. 197). И у Гендерсона, и у Мильнера, и у Стиль-Мэйтланда Локкарт рассказывает о России, о большевиках. Наконец его представляют Ллойд-Джорджу, вершителю всех судеб тогдашней Англии. Правительство решило установить неофициальный контакт с большевиками. Молодой Локкарт, имевший "связи" во всех слоях русского "общества", казался подходящим, для того чтобы на месте, т. е. в Петербурге или Москве, представлять английский Интеллидженс-сервис. На самом деле Локкарт не представлял никого другого. Формально его миссия была миссией недомолвок, образцом политического лицемерия. Он назывался "британским агентом в Москве": для него добивались дипломатических привилегий, по пребывание его в Москве не означало признания. Через него велись переговоры об отъезде официального английского посольства, и через него завязывались переговоры об установлении торговых сношений. В 1918 г. Локкарт с торговой миссией посещает Москву под крылышком Уркварта. Но главные задачи Локкарта далеко выходили за пределы понятий о дипломатическом представительстве. Он прикрывал деятельность контрразведчиков своим полудипломатическим положением и своим вполне дипломатическим паспортом. Он доставал паспорта для русских белогвардейцев, доставал для них деньги, нелегально переправлял валюту, вообще развивал уголовно наказуемую работу во всех направлениях. В своих воспоминаниях Локкарт повествует об этих разнообразных сторонах своей "британской агентуры" со значительной подробностью. Британский агент не гнушается и прямого подлога: в отделе виз Наркоминдела он перекладывает паспорт одного из контрразведчиков в пачку визируемых паспортов с ловкостью опытного шулера. Во время обыска, произведенного в его помещении, агенты Локкарта поспешно уничтожают инкриминирующий их материал. И все время, вплоть до своего ареста, Локкарт поддерживает отношения с советским правительством. Двуличный до конца, он прикрывает намерения своего правительства активно вмешаться в гражданскую войну на стороне белогвардейцев. Он усиливает белую армию деньгами и людьми, одновременно заявляя о своем желании поддержать советское правительство против немцев. Перед нами довольно мелкий, посредственный политический разведчик, оказавшийся на опасном посту, агент, который умеет писать донесения. Локкарт в конце концов только исполнитель. Более того, Локкарт знает, что белогвардейцы не могут иметь успеха; он чувствует силу и прочность советского правительства и считает, что интервенция не увенчается успехом. И тем не менее он соглашается на самую гнусную роль в задуманном интервенционистском плане. Локкарт знает и доказывает в своей книге, что без помощи извне белогвардейские армии не могли бы оказать вообще сколько-нибудь значительного сопротивления. Попытка захватить в плен Совнарком не представляет интереса: задуманный в духе Пинкертона и Шерлока Холмса план привел лишь к аресту Локкарта и прекращению его "полезной" деятельности. "Цепочка" британской агентуры на время порвалась. Неудачливый британский агент по возвращении мог только вспоминать о своем блестящем прошлом в Москве; его думы влекут его к старой России, где так хорошо и удобно было жить. Разоблаченный шпион больше не нужен, по крайней мере официально. Мемуары британского агента освещают лишь один эпизод английской шпионской деятельности в Стране советов. Это - запоздалое показание на процессе британских интервентов.

Alexander Orlov: Знакомьтесь: Холмс как синоним полицейской ищейки! Известия 1940 02 08 2 Преемники Бестера Китона В свое время большую и заслуженную популярность завоевал американский киноактер Бестер Китон. Характерная особенность отличала его талант. Бестер Китон вызывая у публики гомерический хохот, доводил ее до ко-лик в животе, оставаясь при этом невозмутимо серьезным. Несколько лет тому назад «комик без улыбки» умер. Зрители были искренно огорчены: — Кто нам его заменит? Вскоре, однако, нашелся человек, который воскресил славные бестер-китоновские традиции. Правда, это был не актер, а политический деятель. Но он оказался все же достойным преемником. Мы имеем в виду лорда Плимута. Мастерское исполнение им своей роли превратило заседания блаженной памяти лондонского комитета по невмешательству в дела Испании в сплошной фарс. Только главное действующее ли по непристойной этой комедии сохраняло, как и подобает ученику Бестера Китона, олимпийское спокойствие. Но вот политическая ситуация существенно изменилась. После бесславного провала политики «невмешательства» имя лорда Плимута на время исчезло со страниц газет. Отыскался, однако, след Плимутов! Преемник американского кинокомика опять на глазах у потрясенных зрите-лей проделывает головоломные трюки, снова председательствует в очередном комитете. На сей раз это... «комитет помощи Финляндии». Нашего давнишнего знакомого нельзя упрекнуть в непоследовательности, хотя он из проводника лицемерного «не-вмешательства» превратился в организатора вполне откровенного вмешательства. На новом посту лорд Плимут играет по существу старую свою роль, роль безукоризненно корректного, надушенного и напомажеиного душителя народов. Состав «комитета помощи Финляндии», который помещается в Лондоне на Белгрейв стрит, достоин своего председателя. Кроме лорда Плимута, тут заседает лорд Филимор. В те времена, когда лорд №1 дипломатничал в комитете по «невмешательству», лорд №2 открыто возглавлял «общество друзей» франкистской Испании. Ныне оба лорда работают бок-о-бок в обществе приятелей барона Маннергейма. Надобно сказгать, что плимутовский соратник является, употребляя английское выражение, надлежащим человеком на надлежащем месте. Даже консервативная га-зета «Обсервер» недавно писала: «На протяжении нескольких лет лорд Филпмор играет крупную роль за спи-ной всех реакционных политиков Англии». Рядом с твердолобыми консерваторами в плимутовском комитете поспешили занять места представители социал-империалистов. Нежные ручки очаровательной мистрисс Барбары Айртош Голд, одной Из руководительниц лейбористской партии, усердно вывязывают изящнейший «столыпинский галстук»') для финского народа. Коллекция была бы неполной, если бы в комитет не входил мистер Холмс, председатель конгресса тред-юнионов. Но он, будьте уверены, входит. Разве можно без него сварганить такое дельце? Подходящая, кстати сказать, фамилия у этого господина. Реакционные профсоюзные главарн, как и «социалистические» лидеры, выполняют сейчас обязанности полицейских ищеек англо-французского империализма. Руководитель тред-юнионов может поэтому в честью носить прославленное имя бравого сыщика, похождения которого описал Конан Дойль. Но не мистер Холмс с мистрисс Голд и даже не лорд Плимут с лордом Филмором определяют в конечном счете истинный характер нового учреждения. Не стесняйтесь, мистер Белл, выйдите из-за кулис на сцену и покажитесь почтеннейшей публике, которая требует автора. Так вот, общее руководство помощью палачам финского народа неофициально осуществляет именно мистер Белл, директор крупнейшей в Англии лесоторговой фирмы «Прайс эцд Пирс лимитед». Влечение к финляндскому лесу при-вело этого джентльмена в Хельсинки, где он долгое время выполнял обязанности сначала английского консула, а затем — поверенного в делах. Хозяева белой Финляндии быстро нашли общий язык с предприимчивым дипломатом-коммерсантом, отнеслись к нему с величайшей почтительностью и даже наградили орденом «Белой розы». Мысль о том, что собственником финляндского леса может стать сам финский народ, выводит мистера Белла из состояния душевного равновесия. Обуреваемый страхом и ненавистью, директор «Прайс энд Пирс лимитед» я ему подобные приводят из-за кулис в движение всех этих лордов-комедиантов, всех этих профсоюзных деятелей с полицейскими фамилиями и с полицейскими функциями, всех этих чувствительных лейбористских дамочек... На вывеске сказано: «Комитет помощи Финляндии». Следует читать: «Белл и компания. Бюро по спасению дивидендов». А. ЛАНДАУ. ') «Столыпинским галстуком» называли, как известно, <в России петлю виселицы.

Алек-Morse: Известный крокодиловед Денис Стребков, откликаясь на мою хомсопросьбу, поделился со мной карикатурой из журнала "Крокодил" за 1985 г., №2. По-моему, самая атмоферная из всех, что я видел: (кто помнит, Шабуров тоже публиковал её в своём сборнике 1991-1992 гг.)

Михаил Гуревич: Бастер (Бестер) Китон, создатель "Шерлока-младшего", умер в 1966 году. Кругом врут эти "Известия"!

maut: Михаил Гуревич пишет: Кругом врут эти "Известия"! Так в Известиях же нет правды, а в Правде-известий.

Михаил Гуревич: maut пишет: Так в Известиях же нет правды, а в Правде-известий. В первой газете работал, во второй - просто печатался.

Pinguin: "Правды" нет, "Россия" продана, есть только "Труд" за 3 копейки.

Alexander Orlov: Мне больше нравится такой вариант: - Пожалуйста, "Правду". - Нету правды! - Тогда "Россию". - Продана Россия! - А что же у вас есть? - Пожалуйста, труд, 2 копейки.

Михаил Гуревич: А есть ещё вариант, в котором последняя "Комсомолка" за углом продаётся.

Alexander Orlov: Здорово! Раньше не слышал. А про "Комсомольца" не было? А то ведь это была обычная просьба у киоска: "Мне, пожалуйста, "Комсомолку" и "Комсомолец"".

Михаил Гуревич: Про "Комсомольца" не было Я там тоже работал - могу другое порассказать

Алек-Morse: В своё время эту рекламу из "Известий" я передач Александру Шабурову, когда он готовил свой знаменитый двухтомник о ШХ (опубликована во 2 томе). У меня сохранилась вырезка с этим рисунком с карандашными пометками Шабурова на полях (типа: подложить под рисунок тёмную бумагу). Изучая архивы, Alexander Orlov тоже наткнулся на неё: - газета "Известия", 1991 г., 27 сент.

Алек-Morse: Ещё от нашего агента Alexander-а Orlov-а: из "Известий", 1966 г., 27 марта -

Алек-Morse: Не только в советских шаржах... отсюда: http://www.wittygraphy.com/caricature/1029877/sherlock-holmes-and-doctor-watson-russian-version-of-1980th поэтапные наброски: http://creaturedesign.deviantart.com/art/Sherlock-Holmes-and-Doctor-Watson-Steps-431735014 автор - Александр Новосельцев



полная версия страницы